Оливы Портасара

Неподалёку от древней Эдессы, известной ныне под славным именем «Шанлыурфа», есть небольшой малоприметный холм, весь покрытый зарослями оливковых деревьев. Турецкое название этого холма – «Гёбекли-тепе», а армяне издавна называют его «Портасар». На русский язык эти названия переводятся несколько по-разному – «Гёбекли-тепе» означает «брюхатый холм», а «Портасар» – «пуповинная гора».

Когда я впервые столкнулся с этим названием – услышал его в каком-то археологическом фильме, оно показалось мне странным, и даже немного напрягло. Привычный к топонимам Анатолии, особенно армянской её части, я давно уже не удивляюсь изощренным изыскам в самых разнообразных названиях чего угодно, но выражение «пуповинная» было чем-то кардинально новым даже для меня, мне показалось, что в нём есть что-то завораживающее и мистическое. Только при одной мысли об этом холме, самим своим названием отсылающем к непознанной тайне рождения, мне становится немного не по себе и сейчас.

Что же это за «пуповинная гора»?

Всем известно, что именно благодаря пуповине дитя получает питание внутри материнской утробы, а пуповина надежно охраняет единство мира матери и ребенка. Позже, когда ребенок подрастает, он рождается вовне, извергаясь из прежнего мира – но даже после разрыва пуповины мать продолжает питать своё дитя, пусть уже и совсем другим способом. И, тем не менее, каждый родившийся ребенок весь остаток своей жизни будет непременно носить на себе память о разрыве его самой первой связи с матерью, и будет стремиться преодолеть этот разрыв самыми разными способами.

Когда из недр божественности был извергнут наш мир, он ещё долгое время сохранял связь с выпестовавшими его сферами Вселенной. Он пока ещё не был окончательно рожден – околоплодные воды всемирного потопа отойдут лишь позже, но мир уже был зачат, и для поддержания своей жизни он питался энергиями от глубин своей бесконечной праматери. А потом произошёл разрыв пуповины, совершилось рождение – и, с тех самых пор, человечество стремится нащупать свой путь обратно, в ган-Эден прежнего бытия, причиняя себе на этом пути бесконечные и неисчислимые страдания.

Во многих религиях человечества есть понятие «краеугольного камня», «пупа земли», места, с которого «всё началось». Но ни один из религиозных памятников человечества не является настолько же древним, как храм на вершине Портасара. В середине двадцатого века курдский крестьянин из затерянной у турецко-сирийской границы деревни Оренджик решил попробовать вспахать бесплодные земли близлежащих холмов, к которым никто не приближался со времен уничтожения ассирийского и армянского населения Урхи. Его плуг постоянно цеплялся за какие-то каменные глыбы – курд решил, что пахать в таких условиях невозможно, и перешел с этого холма на другой, постепенно развивая свои навыки в новообретенной профессии. Молва о непонятных камнях вскоре разнеслась по округе, и довольно быстро это место отметили для себя археологи – покопаем, мол, здесь, когда у нас будет на это время – наверняка под этим холмом скрыто какое-нибудь старое византийское кладбище. Так с середины двадцатого века этот холм и простоял без внимания, до самых лихих девяностых, когда немец Клаус Шмидт – на всю голову, надо сказать, необычный человек – презрел формальности, и занялся археологическими раскопками в этой приграничной зоне.

Оказалось, что под песками холма погребено не кладбище, а храм, датируемый десятым тысячелетием до нашей эры – то есть, ему двенадцать тысяч лет. В этом месте хочется прерваться, и передать большой привет всякого рода религиозным теоретикам, считающим, что человечество существует около шести тысяч лет – наше вам, дорогие, с кисточкой. Храм Портасара вдруг объяснил, почему веками эта гора называлась «пуповинной» – именно она соединяла древнейшее человечество с памятью о Творце, питая мир свидетельствами об акте творения. Это была древнейшая авода зара, из времен, когда мир ещё не знал разделения на сакральное и бренное, а потому и ничего святого в мире ещё не было – и лишь остатки смутных воспоминаний о личностном начале космогонии были сконцентрированы в выточенных из камня громадинах этих храмовых плит.

Авраам Авину пришёл в Портасар из вавилонского Ура. Ур был местом Катастрофы, и даже само название его означает пылающий огонь, что наводит на мысли об огне печей, в которых сгорало дотла разнообразие человеческой души. Портасар же был свидетельством о гармонии старины, свидетельством о том, что всё человечество некогда было единым, но без всеобщей обязательной одинаковости, уничтожающей смысл существования всего живого. Вокруг Харрана, в котором Авраам и его семья устроили себе жительство, было много «мест памяти», подобных Портасару, но Портасар был самым древним из них.

Однако, разорванная пуповина – это лишь реминисценция о прошлом, а отнюдь не светоч будущего. Пожив в Харране, Авраам почувствовал, что память способна лишь помочь ему осмыслить будущность, но жить следует не ради памяти, а ради продвижения истории вперед, и развития человечности в человечестве. Тогда Авраам сообщил своему семейству, что он уходит. – «Вер»? – спросил Авраама его отец Терах. – «Вейтер», ответил ему Авраам Авину.

С тех пор утекло много воды, настало время жить и мне. И я, подобно древнему пророку, пришёл сюда, чтобы погрузится в самое дышло Гёбекли-тепе, и убедиться воочию, как голая память, без попытки осмысления будущего, несет в себе лишь неимоверную боль, а затем смерть и забвение, но отнюдь не благословенный покой. Память может быть светлой лишь тогда, когда история ещё не окончена, и жизнь продолжается; и покой может быть вечным только, если и сама жизнь тоже вечна – тогда за нее можно быть совершенно спокойным. Мне же всё вокруг напоминало о смерти – и то, что через границу находится Сирия, раздираемая кровопролитной войной, и новое обострение противостояния турок с курдами, в очередной раз наполнившее ненавистью сердца недавних близких соседей, и, конечно же, то, что мне рассказывали об армянских и сирийских церквах, разбросанных округе – некогда полных, а сейчас совершенно пустых, и бессмысленных. И храм этот – тысячелетиями он был средоточием великолепия, но, позднее, время изменилось, и его намеренно засыпали землёй. Сейчас это – просто предмет археологических изысканий, и он тоже отнюдь не внушал мне оптимизма по поводу дальнейшей судьбы разума человечества.

Я исходил этот храм вдоль и поперек, и внимательно рассматривал его многочисленные петроглифы, удивлялся кладке жертвенника. Параллельно мне рассказывали о том, из каких именно стран прибывают сюда всяческие туристы, и каковы особенности характера у археолога Клауса Шмидта. Мы даже успели обсудить отмирание системы аширетов у современных курдов Шанлыурфы, и перспективу национального курдского образования в Турции, мы затронули тему о пророке Иове, который жил неподалёку, и о древних хурритах, населявших эти края прежде кого бы то ни было ещё. Но, куда бы я ни смотрел, взгляд мой всё время натыкался на небольшие оливковые деревья, повсеместно посаженные вокруг этого искусственного холма. Наконец, я подошёл к одному из этих кустов-переростков, сорвал несколько не совсем ещё спелых маслин, произнес благословение, и с удовольствием начал их есть. Мне стало приятно вдруг ощутить едкую оливковую горечь в этом первобытном, полном сюрреализма, месте. Стоя на деревянном помосте, сооруженном для осмотра археологического сайта туристами, я представил себе, как Терах, оставшийся, после ухода Авраама, жить близ Гёбекли-тепе, занялся разведением олив, чтобы постоянно напоминать себе о далекой стране, которую обретет его потомство для жизни в будущем. Но сам Терах идти дальше уже не мог – уж слишком истощил его огонь Ура, уж слишком много чего он помнил, и уж слишком сильно хотелось ему просто немного отдохнуть в тени своих разросшихся оливковых садов. С этими мыслями о судьбе Терахе я и покинул Портасар – мы двинулись дальше на северо-восток, в сторону Амеда.

Оливковая ветвь из Гёбекли-тепе хранится у меня дома до сих пор. На ней всё ещё висят те самые оливки – правда, уже изрядно почерневшие и высохшие. Они-то и напомнили мне обо всём, что я только что попытался вам рассказать, и ещё о многом, чего я не стал упоминать в этой, наконец закончившейся, истории.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s