«Истинно свободны будете»

В религиозных дискуссиях меня больше всего смущает конфессиональная привязанность точек зрения на тот или иной вопрос. Особенно ярко это выражено в западных христианских традициях и в суннитском исламе: стоит тебе подумать что-то «невпопад», как ты тут же выступаешь за пределы святой ортодоксии католицизма, православия или ислама. В некоторых исламских традициях тебя за инакомыслие — именно за мысли — вообще исключают из числа мусульман. Сомневаешься, что Абу Бакр — истинный и правоверный халиф? Так ты джахиль, и место тебе в джаханне — то есть, в исламском аду. С православием и католицизмом почти то же самое — «учение Церкви гласит»- и неважно, что оно гласит, потому, что Церковь, как КПСС, гласит один раз, а дальше начинаются репрессии. Католики решили быть чуть более современными — и теперь, вместо того, чтобы сжигать людей на кострах, они предлагают  иноверцам теории о христианском инклюзивизме — это когда своих логических оппонентов латинская традиция включает в саму себя вне зависимости от желания включаемого. (Они, мол, наши, просто они пока сами этого не понимают. А не понимают потому, что неразумные, не видят величия света нашего учения, ведь наша точка зрения лучше их точки зрения!). То же самое в протестантских кругах — «мы на этот счет думаем вот так», «вот реформатская точка зрения на этот счет», «вот баптистская позиция».

А я вообще не понимаю, какое может быть «мы» в вопросах глубоко личностного размышления, в вопросах восприятия информации, тем более — информации религиозного характера. Понятно, что группа людей может солидаризироваться вокруг каких-то главных базисных тезисов — и то, на глубинном уровне это сложно себе представить; но когда требуется солидаризация в деталях, то это единодушное «мы» меня очень пугает. Религия, будучи онтологически наиболее свободной сферой жизни и мысли человека — ведь есть Бог, человек, и мир, а религия — это попытка найти между этими плоскостями точки соприкосновения — так вот, эта самая религия на поверку является самой задогматизированной и порабощенной стороной человеческой жизни.

Однако, интересно, что три главные авраамические религии, иудаизм, христианство и ислам не были основаны на «мнениях», то есть на богословии — богословие пришло позже. Основанием всех трёх религий является откровение, прозрение, озарение — то есть, высший пилотаж религиозного опыта человечества, и только потом начался процесс богословского осмысления этого откровения. Не значит ли это, что по самой своей природе религия, прежде всего, глубоко созерцательна и духовна, и лишь потом интеллектуальна и рациональна? Как же тогда можно выстроить человеческую личностную сопричастность откровению в приходской ранжир, и задекларировать всеобщую ортодоксию, основываясь на неком внешнем опыте — Церковь, мол, так учит, или же, толкователи так объясняют?

И, тем не менее, это не означает, что никакой ортодоксии в мире нет совсем — многие современные философские течения пытаются навязать человеку именно такой вывод, но он в корне неверен. Если мы допускаем творение — а вся религия основана на том, что мир — это творение, то мы обязаны допустить, что у творения есть смысл. Наличие смысла, и поиск его — это и есть та ортодоксия, к которой человек и человечество всегда будут стремиться, или же от которой будут убегать. Поиск религиозного смысла может быть облечен в форму традиции — христианской или исламской, армянской или греческой. Но в такой ортодоксии нет тирании, ведь её невозможно никому навязать, так как поиск смысла — это исключительно добровольный процесс, не связанный с политической или иной конъюктурой. Эта ортодоксия не будет принижать человеческое достоинство на основании разногласия в каких-либо постулатах, пусть даже важнейших, потому, что она априори уважает чужой поиск, и видит ценность даже в чужом, даже в противоположном по смыслу опыте. Эта ортодоксия направлена на рост, на развитие в соответствии с постепенным раскрытием божественного смысла мироздания, но никак не на догматизацию «правды». Самое главное в ней именно то, что  эта ортодоксия не статична, она развивается и ее невозможно остановить, она растет по мере раскрытия новых граней творения — а как можно «отлить в бронзе» динамику? В этой связи, любое диктаторское «мы» — это отрицание возможности роста, отрицание индивидуальности, отрицание наличия смысла на уровне отдельного человека, на уровне общины, на уровне народа, на уровне государства, на уровне традиции, на уровне мира в целом. Ложное «мы» — это всегда убийство настоящего, честного разговора, и особенно — разговора о религии.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s