Армянская идентичность, и её место в многополярном мире (1)

Эту работу очень трудно начать, потому, что тема её настолько глобальна и обширна, что охватить её рамками одной статьи попросту невозможно. Кроме того, ещё не все мысли по этому поводу приняли у меня более-менее оформившийся вид — но я ощущаю, что начать писать нужно обязательно, прежде всего, из-за настоятельных просьб, а ещё потому, что неизвестно, что будет дальше, и я надеюсь, что найдутся и другие люди, которые смогут далее осмыслить и развить идеи, предлагаемые здесь Вашему вниманию.

Во-первых, несколько слов о контексте написания этой работы. Современный этап развития цивилизации предлагает человечеству экономическую модель личных ценностей. Это не означает, что не экономические ценности в современном мире отсутствуют, но означает, что критерием успеха как личности, так и общества, согласно представлениям современной массовой культуры, является экономический успех. В представлении большого количества людей существует модель: есть человек, и есть разные страны — некоторые из них богатые, а другие — бедные. Человек из бедной страны думает — я перееду жить в богатую страну, получу часть благ, которые сосредоточены в той стране, и стану успешным. Человек из богатой страны думает — у меня есть всё, к чему я стремился, и потому, чтобы иметь дальнейший смысл существования, мне нужно дальше искать возможность проявлять себя, то есть, реализовывать на практике моё обретение экономических благ. Бедное государство думает: я буду делать всё, чтобы разбогатеть — и всячески стремится к этому. Богатое государство думает: я буду использовать богатство, которое у меня есть, чтобы реализовывать себя посредством бедных государств.

В мире, где главным критерием оценки общества является экономический, онтологические различия между обществами в сознании людей стираются, или уходят на второй план. Этому способствуют и разного рода экономические блоки, которые поступательно нивелируют идеологическую составляющую обществ, стараясь создать некую общую для разных обществ идеологию, основанную на стремлении к экономическому процветанию — и, взамен на лояльность, они способствуют техническому и экономическому развитию новой, укрупненной единицы. Для того, чтобы стать частью «общего» проекта по экономическому благосостоянию, жизненно важно не отличаться от авторов и организаторов этого проекта идеологически, так как любое идеологическое отличие означает разделение единого глобализированного целого, и, соответственно, смерть большого проекта — а этого идеологам объединения допускать никак нельзя.

Примеров вышесказанному можно привести множество, причем, на самых разных уровнях. Достаточно взглянуть на то, с какой последовательностью европейские бюрократы «трансформировали» восточно-европейские общества, прежде, чем восточно-европейцам было позволено вступить в экономические взаимоотношения с западной Европой. Когда некоторые страны, такие, как Грузия, рассматривали иную, отличную от европейской, экономическую модель развития своего общества — министр экономики Грузии, Каха Бендукидзе, был сторонником австрийской школы экономики, и продвигал в стране либертарианскую модель — нужно было видеть, с какой принципиальностью евробюрократы противостояли самой возможности такого выбора. Российские «интеграционные проекты» основаны на том же принципе — «вы будете делать так, как мы вам скажем, и тогда, когда вы станете продолжением нашей экономики, мы позволим вам получать экономические блага от торговли с нами». На тех же принципах основана и политика США — достаточно вспомнить различные экономические санкции в отношении стран, несогласие с которыми у американцев отнюдь не в экономической, но исключительно в политической сфере.

В сфере организованной религии дела обстоят точно таким же образом. Человечество создало множество механизмов контроля образа мышления других людей, и в христианской религии это выражается, прежде всего, в том, что церковные объединения используют «ортодоксию» в качестве регулятора мысли и направления жизненной энергии человека. Только в случае полной идеологической подконтрольности существующей иерархии власти человеку позволяется «официально» заниматься религиозной деятельностью, тогда как любое идеологическое различие рассматривается как саботаж власти, и карается остракизмом.

Очевидно, что экономика, хоть она и воспринимается широкими слоями общества в качестве главного мотиватора взаимоотношений в мире, является всего лишь инструментом в руках более широкой и всеобъемлющей политики. Именно политика определяет, какой будет экономика, и определяет она это на основании тех ценностей, ради которых существует данное общество, реализующее свою политику.

Эта реальность изначально отражена в библейской религиозной традиции, которая подчеркивает, что наиболее важным критерием оценки общества является совершенно не экономика, а то, ради какой цели то или иное общество существует, и какой смысл оно своим существованием несет миру. Здесь, для иллюстрации этой религиозной позиции, я хочу обратиться к внерелигиозным источникам. Современных политологов знакомят с трудами Самуэла Хантингтона, который написал работу «Столкновение цивилизаций». Этот ученый вывел модель, согласно которой, мир разделен на несколько крупных цивилизаций, конкурирующих между собой.

Вот, как выглядит карта мира, согласно Хантингтону:

clash_of_civilizations_mapn2

Главное в этой карте не то, как именно Хантингтон разделил общества на «блоки» — эта карта содержит серьёзнейшие ошибки, разбирать и анализировать которые следует в совершенно другом формате. Важно другое — а именно, что светский ученый, в своей попытке осмыслить человеческую цивилизацию, пришёл к тому, о чем давно и прямо говорит Священное Писание. Конечно, и задолго до Хантингтона были попытки категоризировать общества в мире таким образом. Лично я считаю, что Арнольду Джозефу Тойнби в работе «Постижение истории» удалось это со значительно большей точностью, нежели Хантингтону — Тойнби, будучи человеком более ралигиозно-ориентированной эпохи, оперировал понятиями обществ, а не обязательно государств — но, тем не менее, сам факт проведения подобного разделения очень примечателен, так как он пытается структурировать именно смыслы, по которым сгруппированы вместе и организованы различные человеческие общества.

Ничего, кроме горькой усмешки, не вызывает включение Хантингтоном Израиля в «западную цивилизацию», а Армении — в «православный мир». Это ещё раз показывает, насколько неадекватно внешний мир оценивает инаковые, качественно отличающиеся от привычных для него смыслы-общества, и лишний раз подчеркивает, что политика, основанная на неадекватном восприятии мира,в принципе не способна привести ни к чему адекватному. Тойнби был куда глубже и проницательнее — он не смог каким-либо образом классифицировать евреев и армян, а потому назвал нас «реликтовыми обществами», то есть обществами, участвующими в процессе «ротации цивилизаций», о котором он говорил, совершенно нетипичным образом.

В чем же заключается «нетипичность» исторического армянского пути, армянской идентичности? Именно этому вопросу и будет посвящен дальнейший цикл моих статей-уроков.

Армянская идентичность, и её место в многополярном мире (2)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s