Хлатские истории

Хлат — это даже не город, а целая страна, раскинувшаяся меж солёным озером Ван и тремя великими горами — Немрутом, Биледжаном и Сипаном. Всем известно, что озеро Ван солоно оттого, что туда стекаются горькие слёзы со всего мира – именно здесь, в самом сердце страны Урарту, на дне озера покоится совесть человечества, которая обнажится лишь тогда, когда больше никто не станет проливать горьких слёз по причине человеческой несправедливости. Немрут, Биледжан и Сипан – молчаливые, но отнюдь не безмолвные свидетели того, как озеро медленно наполняется всё новыми и новыми потоками человеческого горя. Бывает, выдастся мирный год, и озеро чуть-чуть обмелеет, но вот, проходит совсем немного времени, и вновь уровень воды в озере начинает расти. По невидимым подземным каналам озеро Ван связано с мировым океаном. Именно океану отдает озеро часть своих горьких вод – иначе оно давно переполнилось бы, и затопило всю землю. Есть в Хлате и другое озеро – Назик, со сладкой водой и нежным, приятным названием. В это озеро стекаются лишь слезы радости – и потому озеро Назик очень маленькое, намного меньше соседнего ванского моря.

Хлатцы – народ, определенно, сумасшедший. Я видел многих хлатцев – сумасшедшие они все без исключения. Однажды, в армянской школе грузинского города Батуми, я познакомился с учительницей литературы, чьи родители были из хлатского села Шамирам. Дети жаловались, что эта учительница все уроки напролет рассказывала им содержание мексиканских сериалов, и давала по ним задания – а когда я спросил учительницу об этом, та ответила, что дети всё равно ничего не читают, но зато смотрят сериалы, а ведь как-то нужно учить детей рассуждать о добре и зле? Помню, я удивился, никогда бы не подумал, что предмет «добро и зло в мексиканском кинематографе» добрался и до батумской средней школы, но, когда я услышал, что учительница родом из Шамирама, всё сразу стало понятно – она сумасшедшая. Конечно, хлатский народ заботит добро и зло, а не литература сама по себе – хоть и литература имеет к Хлату самое прямое отношение, но об этом позже. Добро и зло – это основа самосознания Хлата. Если араратские горы действительно когда-то были Эдемским садом, то я точно знаю, где именно стояло дерево познания добра и зла – и вы уже тоже это знаете. Достаточно осмотреться вокруг, увидеть это горькое озеро, эти огнедышащие горы, эти однообразные холмистые прерии с дикими курдами вместо краснокожих индейцев, где быльём поросла память о некогда цветущих городах и селениях, чтобы понять – подобное место просто не может не быть историческим и судьбоносным для всего человечества.

И это чувство совершенно небеспочвенно. Хлат – это многозначительный символ, он говорит с миром языком образов из человеческого воображения, он передаёт человечеству вести, которые могли бы изменить мир, улучшить его, дать ему новую надежду на исправление. Мир мало что об этом знает, ведь о самых важных вещах средства массовой информации ему не сообщают – но именно здесь, на горе Немрут, в древности совершалось архетипичное «попиранье Божьего закона правителем греховным Вавилона» – так об этом пишет великий поэт Григор Нарекаци. Нарекаци, этот голос совести человечества, проживал как раз на противоположном берегу озера Ван, и каждый день имел возможность смотреть вдаль, и видеть море, полное слез, и горы, полные тайн, и небо, полное безграничной доброй надежды. Село Шамирам расположено как раз под горой Немрут – оно названо в честь матери Нимрода, царицы Семирамиды, которую бессовестный сын сделал своей женой. Великий поэт хорошо понимал события, о которых писал – царь Нимрод задумал поработить весь мир, и создал идеологию, впоследствии навязанную им всему человечеству. В Библии это описывается рассказом о «Вавилонской башне» – но Нимрод был человек с изысканным вкусом, а потому летний дворец его располагался не в жарком Вавилоне, а здесь, в прохладных горах Хлата, прямо на горе Немрут. Тогда же праотцы Авраам и Айк взбунтовались против Нимрода – но Авраам был брошен в заточение в огненную печь, а Айк ушёл в горы Хлата, и укрылся близ горы, называемой ныне Биледжан. Нимрод был взбешен таким дерзким неповиновением, и решил во что бы то ни стало уничтожить Айка и его сообщников – и вот, Нимрод настигает Айка на горе Биледжан, но Айк встречает его могучей стрелой из лука. Нимрод, пораженный, падает и погибает, и, благодаря этому, все пленники, включая праотца Авраама, получают свободу. Именно потому и называется гора та «Биледжан» – т.е. «душа Бэла», так как здесь сложил он душу, а Бэл – это ничто иное, как Ваал, он же, Нимрод. Всевышний гневается на Нимрода за его дерзость – и дворец его проваливается вглубь горы, вместе с её вершиной – так на вершине Немрута образуется озеро, которое, говорят, тоже питается водами Вана.

Что-то первобытное, незамутненное и непонятное остальному человечеству ещё с тех времен до сих пор просматривается в хлатцах – оттого они и слывут сумасшедшими. Это далеко не то безрассудство осознанно сделанного выбора, которым известны, например, сасунцы; хлатцы никакого выбора не делают, потому, что у них никакого выбора нет в принципе. Академик родом из Хлата мечтает не о признании и регалиях, а о том, чтобы все оставили его в покое, и дали ему возможность спокойно пить кефир и есть свежий сыр под сенью своих мрачных гор. В глубине своей души он совсем не академик, он — просто хлатец. Он – частичка страны, из которой произошел, этой бурой земли, замешанной на соленой воде, с добавлением капельки пресной, и наполненный прозрачным воздухом – вот и всё, кем он себя ощущает. Но для того, чтобы остальной мир знал, что, если надо, он может быть и академиком, и кем угодно ещё, он и проводит время в обучении, и достигает самых вершин – показывает миру, что вершины эта – суета сует, а сам он это знает и так – и возвращается туда, откуда пришёл. Или не возвращается – с возвращениями в последние сто лет стало несколько сложнее.

Я обещал вернуть рассказ к литературе. Так вот, было время, когда в деревнях Хлата можно было встретить удивительное – книги, музыкальные инструменты, письменные принадлежности, предметы искусства. А сейчас в Хлате книг не осталось, и даже если бы они были, читать их некому – те, кто умел читать, покинули эту страну пешим маршем смерти в кровавом пятнадцатом. Спустя сто лет – а прошёл уже целый век, и вот, я стою у могильной плиты, и читаю надпись, о содержании которой местные жители не имеют никакого понятия. Они и представить себе не могут, что некогда в этом селении жила женщина, по имени Елизавета, и была она замужем за Лазарем, а брат у нее был Степан, и все они были крещены вот в этой полуразрушенной церквушке, а в той взорванной часовне неподалёку люди возжигали ладан, и молились о благе окружающих. Могла ли Елизавета, судя по могиле – состоятельная и влиятельная дама, представить себе, что пройдет лишь немного времени, и мимо её могильного камня будет бродить разве что курд Рамзан на своем ишаке, с большой палкой в руках, чтобы отгонять бродячих собак, и вокруг не окажется никого, кто будет иметь к ней хоть какое-нибудь отношение?.. Курды аширета Джалали пришли в Хлат из Персии как раз после пятнадцатого года.

Сейчас, чтобы вернуться в Хлат, Айком быть мало, нужно быть ещё и Авраамом. Нужно идти домой, готовясь встретить там чужака, который совсем не обязательно окажется Ефроном Бен Цохаром и совершит с тобой сделку — пусть и несправедливую, но бесконечно выгодную для вас обоих. Нужно идти, несмотря ни на что, причем, безо всякого союзника-Мамре, или родственника-Лота — из родственников никого не осталось, а союзников, тем более, и не было никогда. Нужно иметь с собой повозку серебра, и две повозки пороха и ружей, нужно иметь с собой омертвелые от боли глаза, которые всё увидят и запомнят, как помнят сейчас, но ничем не выдадут слез, чтобы окончательно не переполнить Ван, и не погубить человечество новым потопом. Нужно, чтобы озеро Назик поило и подкрепляло, нужно, чтобы Биледжан вдохновлял на свершения, а Немрут внушал хладнокровное спокойствие, нужно, чтобы солнце сияло над Мецком, а бриз со снежной вершины Сипана привносил прохладное равновесие в жаркий мир лета Техута, Прхуса, Сохорда, Шамирам… И тогда – верно, можно будет возвращаться, но пока – пока что я больше не могу продолжать писать этот рассказ.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s