Трансформация протестантского мира возможна через роль голландской традиции?

Исследуя протестантизм и протестантскую культуру, я прихожу к выводу, что единственной страной, которая может оказать действенное позитивное влияние на остальной протестантский мир, являются Нидерланды.

Все остальные протестанты с этой задачей справиться не в состоянии, в силу причин, которые я хочу здесь упомянуть.

Англо-саксонский мир не способен оказать качественное позитивное влияние на остальной протестантизм в силу своего империализма. В древнегреческой легенде всё, к чему прикасался царь Мидас, превращалось в золото, а в нашей реальности всё, к чему прикасается англо-американская культура, превращается в колонию. Разговор с миром с позиции военной и экономической силы — это то, что сделало англо-саксов большой империей, но это и то, что заставляет весь остальной мир, в том числе и протестантский, противостоять их экспансии, и игнорировать их влияние в тех сферах, где это возможно. Был момент, когда в англо-саксонском мире происходила качественная сегрегация — позитивный религиозный элемент выделился, и переселился на новый континент; но это разделение почти тут же потеряло свой идеологический смысл, а уж сегодня никакой идеологический разницы между отдельными частями англо-саксонского мира не существует.

Германия и Скандинавия — это единое, в религиозном смысле, пространство, имеющее важный исторический опыт, но оно, в силу компульсивного тоталитаризма германской культуры, совершенно непригодно для определяющего позитивного влияния на остальной протестантский мир. Даже когда германцы пытаются разрушить тоталитаризм, они делают это строевым маршем — эта нация воспринимает тотальность, как нечто естественное, но проблема в том, что всем остальным народам такое миропонимание дико и чуждо. Сегодня «живой» частью лютеранства являются негерманские его ветви — это лютеране в Латвии, и в небольшой части финской церкви, называемой церковью Ингрии. Однако, несмотря на то, что эти традиции действительно способны оказать влияние на остальное лютеранство, они слишком слабы для того, чтобы серьезно трансформировать протестантский мир в целом.

Ещё есть кельты, Шотландия и Уэльс — и у Шотландии были все шансы выделиться, стать центральной позитивной силой в протестантском мире, если бы шотландцы не были сначала порабощены, а после, в культурном смысле, и полностью уничтожены англичанами. Фактически, Шотландия и Уэльс являются колониями до сих пор, а потому всё позитивное, что есть в этих религиозных культурах, может, в лучшем случае, быть применено только внутри их самих (и в их этнокультурных «кластерах» в США). Для того, чтобы иметь влияние на окружающий мир, необходима свобода идеологического самовыражения религиозной культуры, а у шотландцев с валлийцами никакой такой свободы нет и близко. Им разрешают рядиться в национальные цвета на футбольных стадионах, и петь скабрезные песни, но в реальной жизни они — всего лишь часть английской парадигмы. Если Великобритания когда-нибудь распадется, то наилучшие шансы восстановиться после длительной колонизации именно у Уэльса, так как этот народ сохранил и свой язык, и главные ценности своей исконной традиции (но о серьезном влиянии Уэльса говорить не приходится в силу отсутствия в нем религиозной целостности). Религия же в Шотландии, вместо того, чтобы обособить и развить национальную традицию, наоборот, вероисповедным образом закрепляет зависимость шотландцев от англичан, гарантируя, что ничего хорошего с Шотландией (а заодно и с Северной Ирландией) произойти не сможет.

Что касается части швейцарцев и африканеров, то ни те, ни другие не обладают целостной государственностью, а живут в Rainbow-nations, «радужных нациях», где национального религиозного осмысления мира в принципе быть не может. В этих странах, в одной округе могут жить протестанты, в другой — язычники, в третьей — католики; а ведь средствами влияния на политическое сознание мира являются наличие отдельной религиозной традиции, политической свободы, и целостности внутреннего устройства государства. Если бы африканеры собрали остатки здравого рассудка, консолидировались, и создали своё независимое государство — кто знает, может именно они бы и исполнили ключевую роль в деле возвращения нормальности в протестантский мир в целом, но сегодня бурам это не под силу.

А потому, единственным протестантским государством, которое удовлетворяет всем необходимым критериям для осуществления влияния на остальных протестантов, являются Нидерланды. Голландцы обладают великолепной, по европейским меркам, христианской традицией, глубоким пониманием проблем мира, широтой религиозного мировоззрения, достаточным историческим опытом, чтобы остановиться у края пропасти, и повернуть обратно, а также твердостью характера, которая необходима для того, чтобы менять окружающий мир. И, кроме того, что тоже немаловажно, в Нидерландах есть достаточное количество искренне верующих в Бога людей — и это ещё одно качественное отличие между голландцами и всеми остальными протестантскими странами. Так, может быть, именно у них получится вернуть западной Европе здравый смысл?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s