Почему армянская христианская традиция обособлена от всех остальных христианских традиций в мире?

Вопрос, который я здесь затрону, касается армянского прочтения истории христианства в целом. Этот вопрос — важнейший для армянского религиозного самосознания, и сегодня самая большая трагедия армянского народа заключается именно в том, что в наших головах истинное место армянской традиции в христианском мире подменено ложными стереотипами, навязанными нам внешней историографией. То, что я схематично предлагаю рассмотреть в этой короткой статье — важнейшее знание, которое обязательно должно сохраняться в современном армянском сознании. Именно от того, каким образом мы, как народ, воспринимаем историю христианства, и историю мира в целом, зависит судьба нашего народа в будущем.

Как принято преподносить историю в современной западной историографии? Это легко проследить по инфографикам, которые предлагаются в любых учебниках по «Истории Церкви». Главным критерием, относительно которого идет отсчет истории, является «ортодоксальность», выраженная в той или иной религиозной традиции. Представляя картину мира, пропагандисты говорят, что существует некая ортодоксия, сохраненная в «истинной церкви», и она является главной линией христианской истории вообще. Всё, что вне этой линии — девиации, и они к ортодоксии не имеют отношения, а потому и историей Церкви не являются, это тупиковые ветви.

По этой причине, в западных учебниках, история Церкви Персии, или Армянской Церкви, или Коптской Церкви ограничивается одним коротким параграфом, и обозначение этих традиций сводится к их теологической стигматизации, например «несториане», монофизиты» или «севриане». Все эти обозначения, естественно, предлагаются с точки зрения мнимой «ортодоксии» говорящего, и целью такого описания является не честное представление другой традиции, а обоснование правильности, «ортодоксальности» свой собственной.

В реальности же исторического процесса, догматика не имеет к церковным разделениям ни малейшего отношения. Во всех церквах исторически существовали разные мнения по самым разным вопросам — миллион разных мнений по миллиону разных вопросов — и никому не приходило в голову разделять церкви по причине разности мнений. Разделения между церквами являются следствием большого комплекса причин, а не одних только различных мнений. Но какая причина в таких разделениях является самой главной? А самой главной причиной всех этих разделений является борьба за власть.

В отличие от умозрительной «ортодоксии», которую можно только заявить, а доказать невозможно, власть, стремление к власти, и идеологическое самоопределение в этом вопросе можно доказать твердыми аргументами. И если рассматривать историю церкви с этой точки зрения, то получается очень интересная картина.

Христианство зародилось на земле Израиля, но народ Израиля вполне предсказуемо отказался принимать это учение в качестве национального. На мой взгляд, подобное принятие со стороны Израиля было бы равноценно тому, как если бы сегодня вся Армения вдруг отказалась от своей христианской традиции, и приняла, например, пятидесятничество. Это невозможно по целому ряду очень серьёзных причин.

Однако, то, что по объективным причинам не могло подойти самому Израилю, стало серьёзнейшим моральным прогрессом для других народов, тех, которые христианство восприняли впоследствии. После того, как еврейский Храм был разрушен, связь христианства с еврейской традицией сильно ослабла, а после подавления восстания Бар-Кохбы, и уничтожения остатков государственности Израиля, она прервалась совсем. Народы стали воспринимать христианство без прямой связи с иудаизмом, и адаптировать его в качестве основы собственной идентичности.

За первые три века неармянского исчисления христианство оказалось представлено на довольно обширной территории, но, в политическом смысле, это была территория всего лишь трех государств — Римской империи, Армении, и Парфянского царства, которое вскоре стало Персидской империей. Так как христианство повсеместно преследовалось, то внутри себя оно сохраняло видимое единство — до того момента, когда Армения сделала христианство своей государственной религией. Как только это произошло, техническое единство христианства было разрушено — и именно этот момент, а не какой-то там собор, является краеугольным в истории развития христианства.

Дальше, после «Миланского эдикта» императора Константина в христианском мире усилилось влияние Римской империи. «Никейский собор» был созван для подавления противоборства с арианами, диспута, целиком проходившего внутри Римской империи, и потому армяне на этом соборе были лишь наблюдателями, а не вовлеченной стороной (об этом я писал в статье Почему в армянской литургии упоминается римский император Константин?). Комплекс из Никейского и Константинопольского соборов занимался внутренними вопросами Римской империи, а потому не вызвал оппозиции ни со стороны Армении, ни со стороны Церкви Персии, идентичность которых эти соборы никак не затрагивали.

На следующем, Ефесском соборе, обсуждалась возможность поставить месопотамских христиан, видевших себя Церковью Персидской империи, в прямую зависимость от Рима — Месопотамия была «спорной» территорией между Римом и Персией. Римская империя после 380 года стала христианской абсолютной монархией, и стремилась распространить своё влияние на востоке, что было встречено ожесточенной борьбой со стороны зороастрийской власти в Персии. Гонения на христиан в Персии ужесточились, но, после того, как персидские христиане — преимущественно месопотамцы — порвали свои связи с Римом, гонения ослабли, и патриарх месопотамцев смог реализовать себя в качестве Папы всего Востока, как он официально именовался. В дальнейшем, эта традиция распространила своё влияние вплоть до Китая, что полностью соответствовало её самосознанию в качестве имперской традиции Востока, равной Риму.

Следующее разделение, разделение «Халкидонского собора» — это отделение от Рима африканцев и ассирийцев — а отнюдь не армян, как это принято считать в римской историографии. Патриарх Александрии всегда называл себя александрийским Папой, и духовным главой всей Африки — и до сих пор церкви в Эритрее и в Эфиопии пребывают в иерархической зависимости от коптского патриархата. Эта «Африканская империя», так и не получившая своего политического оформления в виду наступления ислама, посредством Халкидона стремилась отнять у Рима право распоряжаться христианством на африканском континенте, и это ей удалось.

Что же касается ассирийцев, то ассиро-арамейская традиция изначально видела себя вне привязки к какой-либо ограниченной территории. Антиохия претендовала на то, что именно она и является единственно возможным христианством, и именно она призвана заместить роль Израиля в мировом религиозном сознании. Антиохия и Сирия располагаются в центре мира, а Африка, Европа и Азия «встречаются» в сирийской Антиохии. Свидетельством ментальности ассирийской традиции является как деятельность Якова Барадея, так и деятельность многочисленных «ассирийских отцов», да и вся последующая история ассирийской (сирийской) церкви, которая проникла и в Европу, и в Индию, и на Кавказ, в Грузию.

«Халкидонскими вероопределениями» Рим (хотя, фактически, уже Константинополь) пытался навязать всем этим традициям своё религиозное первенство, что, естественным образом, вызвало их сопротивление. Континенты разделились по принципу исторически доминирующей на них империи — Рим, Греция (выделившаяся позже), Египет, Ассирия, Вавилон — вот пятерка противоборствующих сторон, каждая из которых являлась исторической империей. Кстати, все они, в определенный момент истории, противостояли библейскому Израилю, и имеют по отношению к нему серьезный идеологический комплекс, которому они придали теологическую форму, назвав его «теологией замещения».

Единственной древней независимой христианской традицией, которая никогда не была имперской, является Армения. Мы никогда не воевали с Израилем, зато воевали со всеми вышеназванными империями, и не только с ними, в осознанной попытке защитить свою самость, и право на собственный исторический путь в этом мире борющихся империй.

Из-за того, что Армянская Церковь предала анафеме постановления Халкидонского собора, у западных историков возникает соблазн поместить армянскую традицию в «семью» так называемых «ориентальных» традиций — и именно так они армянскую Церковь и преподносят, в качестве части постхалкидонской «альтернативно-кафолической» «семьи». А между тем, копты с ассирийцами нам, в духовном смысле, никакая не семья, мы проклинаем некоторых их «святых», и боремся, в числе прочих, и с их попытками подчинить армян своей власти. С армянской точки зрения, разница между коптами и ассирийцами с одной стороны, и латинянамии греками с другой, заключается в том, что первые, в отличие от вторых, с нами общаться не отказываются. А в остальном — степень «родства» со всеми ними у нас совершенно одинаковая. Мы с самого начала были одни, и потому всегда были собой. И сейчас, когда тысячелетнее рабство армянского народа закончилось, мы, наконец, можем прямо сказать об этом всему миру.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s