Альтернативная ортодоксия

Современная революция, происходящая в информационных технологиях, самым серьёзным образом затронула сферу религии. Говорящие головы в странных одеждах перестали быть единственными правомочными интерпретаторами религии — и это огромное завоевание технического прогресса. Условный «тер Тодик» больше не может безраздельно властвовать над умами вверенной ему публики — всегда найдется человек, который компетентно возразит учителю, да так, что чересчур консервативному деятелю религиозной сферы вмиг станет мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Религиозные институты потеряли монополию на интерпретацию религиозных текстов и идей, и теперь, чтобы быть конкурентоспособной, любая интерпретация обязана выдержать множество фильтров, которых современное общество ставит всё больше с каждым днем.

По сравнению с христианством и исламом, у иудаизма в вопросе адаптивности идеологии есть громадное конкурентное преимущество. Если крайне задогматизированные христианство и ислам лишь сейчас, под мощным натиском информационного общества,  открываются для настоящей дискуссии, то для иудаизма дискуссия является частью его исторической природы, весь иудаизм — это и есть дискуссии, и свобода выражения мысли является безусловной основой еврейского мировоззрения. Христианство и ислам мечтают, как бы заставить всех людей думать одинаково — а иудаизм берет своё начало в том, что люди не думают одинаково, и если бы все люди думали одинаково, то иудаизма бы не существовало. При этом, иудаизм обладает исключительно религиозной (а не политической) идеологической основой, которая может выражаться в политике; в христианстве или исламе всё ровно наоборот. В христианстве и исламе именно государство формировало религию, а в иудаизме религия сформировала сначала народ, а потом и государство — и это совершенно разный уровень жизнеспособности идеологии.

Христианство, обладая политической властью, почти всю свою историю считало ниже своего достоинства слушать чьё-либо мнение на свой счет. Всякое ослабление государственной власти для христианства превращалось в идеологический кризис — и все разделения на «Вселенских соборах» являются результатами политических, а не религиозных проблем. Будучи живой традицией, христианство не могло избегнуть процессов, сопутствующих жизни — но процессы эти проще описать терминами из биологии, наподобие митоза, нежели образами из высших достижений человека разумного. Христианство оказалось способно к распространению и продвижению человечества на более высокий уровень развития лишь до тех пор, пока человечество было в глубоком детстве, и не задавало лишних вопросов. Как только у людей появилась возможность выстраивать свои ценности более свободно, христианство перестало быть актуальным. Более того, за всю свою историю христианство так и не научилось конструктивному решению возникающих внутри него проблем — когда в иудаизме появился хасидизм, то иудаизм погрузился в религиозные диспуты, а когда в христианстве появился протестантизм, то христианство погрузилось в религиозные войны.

Протестантизм часто приводится в качестве примера позитивного развития религиозного сознания — но он отнюдь не является уходом от жестких рамок прежней системы идеологического управления. Главное завоевание протестантизма не в обретении свободы мысли — этого так и не произошло, а оно в дроблении одного большого единообразного догматического поля на более мелкие единицы, которые, однако, являются клонами предыдущей системы. Если консервативный протестант по какой-либо причине не верит, что Мария зачала ребенка не от мужчины, то его, скорее всего, попросят покинуть это направление религии, и отправят туда, где люди считают так, как он — в протестантизме крайне важно, чтобы униформизм рамок был сохранен. С другой стороны, есть и другие части протестантизма, которые готовы включать в себя какие угодно мнения — например, англиканство — но они отошли от собственно религиозного мировоззрения ещё при самом своём зарождении, заменив его исключительно политическими соображениями. С точки зрения политики, совершенно неважно, каких взглядов на религиозные вопросы придерживается конкретный человек, главное, чтобы он поддерживал политику сил, которые им управляют. Главой же англиканской церкви является, как известно, британская королева — даже не верховный «духовный руководитель», как это принято в остальных христианских традициях.

Греко-православная традиция, будучи устроенной несколько более хитро, нежели все западные, в роли догматов использует мифологию — ведь греки издавна являются признанными специалистами в этой области. Современное «мейнстримное» православие использует откровенно средневековую риторику — оно больше всех пугает своих адептов адом, отторжением благодати, или отсутствием спасения для всех, кто ему не принадлежит. У православных византийского толка на этом направлении работает целый «военно-промышленный комплекс» — это и мироточащие деревянные предметы, и благоухающие трупы, и возвышенные прозорливые старцы, и строительство культовых сооружений с обязательным использованием кусочков плоти умерших людей… Греческая традиция — это целая субкультура, окунувшись в которую, человек оказывается под прессом беспрекословного авторитета мифологических конструкций. Отличие мифов от догматов ещё и в том, что догматы бездушны, а мифы живучи, мифы подпитывают образное мышление в человеке, создают устойчивые связи, а объекты мифологии могут вызывать крепкую привязанность и даже любовь. (Правда, я встречал людей, которые любят… догматы; особенно в среде американских неопротестантов принято «любить» «доктрину благодати» так, что некоторые даже кушать не могут!)

В условиях современного мира все эти рамки — протестантизма, католицизма, православия — разрушаются, или трансформируются до неузнаваемости. Церковное руководство, в целом, неспособно адекватно отвечать на вопросы общества — вместо этого, церковь сама ставит «правильные» вопросы, и сама же на них отвечает. Люди спрашивают религию о смысле жизни, а протестанты в ответ предлагают согласиться с некоторыми доктринами, и этим спастись от ада, католики призывают признать римского папу, и обрести «пропуск» в рай, а православные видят смысл в том, чтобы оплакивать Константинополь, и развивать «русский мир», создавая новый эсхатологический ГУЛАГ. Мы сталкиваемся с очень интересной ситуацией — религия, как таковая, представляет для светского общества огромный интерес, но религиозные институты вызывают непонимание и отторжение — именно в силу того, что религиозные институты не способны быть свободными, современными, и, одновременно с этим, полностью ортодоксальными. Если ортодоксия не способна выдержать свободной дискуссии, то это ущербная ортодоксия, такая ортодоксия — фантом, и она не может жить в новом обществе, главное качество которого — большая свобода.

Кризис христианства, массовый уход людей из церквей любых толков показывает, что подавляющее большинство христианского идеологического пространства как раз и заполнено ущербной, нежизнеспособной ортодоксией.  В мире изменилась актуализация ценностей — и уже совершенно неважно, была ли Мария девственницей, или является ли Иисус Христос Богом и человеком одновременно. Вопрос, который намного более важен — какова реальная, практическая ценность данной идеологии для мира, в котором всё обесценилось и стало относительным? Исходя из этого, на мой взгляд, исторический выбор христианства таков — или христианское сообщество созреет для новой, альтернативной и настоящей ортодоксии — и тогда ему придется совершить переоценку собственного места в мире, правильно построить диалог с миром, измениться самому, или же, христианство будет всё больше и больше маргинализироваться, а собственно религиозный компонент в нем будет полностью вытеснен политической конъюнктурой с одной стороны, и светской этикой с другой — свято место, как известно, пусто не бывает.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s