Хара бэ хара

На Храмовой горе вовсю шныряют арабы. Они снуют повсюду, что твои армагеддонские бабушки из бруклинской секты. — «А нашего пророка услышать не хотите ли?» — «А у нас еще есть журнальчик впридачу, на английском языке, и, к тому же, бесплатно!»

Время от времени они вылавливают иностранцев, которые готовы с ними мило поболтать; но мило — это не из арабского репертуара Храмовой горы. Пропагандисты-фанатики, как это общепринято у обезумевших дикарей, пытаются загнать белоухих к райским девам ложью, грубым запугиванием и угрозами. Последователи лжепророка пока не в курсе, что если вдруг с раем они случайно промахнутся, то немедленно окажутся в езидском аду, где черти — а уж езиды в чертях толк знают — будут медленно варить их в слезах езидских женщин и детей, которые были пролиты ими в Шаме по вине человекоподобных правоверных.

— «Каково наречие твое, о неверный», спросил меня вдруг выросший из-под земли арабчонок в куфие, с Кораном наперевес. — «Мать твоя была неверная», пробурчал я ему на армянском в ответ, улыбаясь солнцу, вдруг осветившему Елеонскую гору неподалеку. — «What language this, I don’t know!» — размахивая закрылками своего халата проверещал сын осла и верблюдихи. — «Armenian», ответил я, поправляя свою кавказскую шапку типа мини-аэродром. — «А, хара-хара Armenian» (хара — это «дерьмо» на их тарабарщине), «вот, на тебе буклет на английском, почитай!» — араб протянул мне религиозный буклет и презрительно ухмыльнулся. «Хара бэ хара», взяв полиграфически безупречную макулатуру, почти вслух подумал я, и пошел себе восвояси, негромко, но вполне отчетливо напевая «Шма Исраэль» на мотив Шломо Карлебаха, душа его в ган-Эдене. Полутораметровая арабская мразь провожала меня взглядом, полным исламской любви и салафитского сострадания, но мне было наплевать. Поблизости не было помоек; но дар арабского стахановца умот-а-мамзерим оказался в ближайшей, той, которая была. Хара бэ хара.

Шломо Карлебаха я вспоминал на Храмовой горе не раз и не два. На аль-Аксу мне было жаль своих драгоценных секунд, и я даже не стал подходить к ней, а прямиком направился к Куполу Скалы. Это омусульманенная византийская постройка, которая символизирует торжество авода зары на священном месте Храма. Купол Скалы — это Византия и ислам вместе, как этому и положено исторически быть. Они всегда стремились уничтожать наши храмы, и с удовольствием делали это бок о бок друг с другом, как родные братья от одного отца их, самого Люцифера. Хара бэ хара. Вот и здесь судьба свела их воедино; а напротив стою я, армянин-сионист, и, глядя этому Кумполу прямо в морду, запеваю, уже совсем в голос, на мотив все того же Карлебаха — «Ки ми-Цийон теце Тора, удвар аШем ми-Йерушалаим!». Я верю, что придет время, и авода зара исчезнет, и восстановят Храм, и тогда настоящие дети Ноя, от свободных склонов Арарата, вместе с благочестивыми обитателями Сиона будут петь радостные песни под звуки зурны и шофара. И пусть тогда земля вспомнит мое армянское имя, и небеса услышат мои песни, и песни Карлебаха Шломо, и пусть наши голоса присоединятся ко всеобщему алелю в виду врагов наших, павлин бы их побрал.

Каждый год, двадцать седьмого мархешвана по ненашему летоисчислению, наступает великий армянский праздник. Это день, когда отец наш Ной вышел из Ковчега, и построил на Арарате жертвенник, где принес богоугодные жертвы. С тех пор мир разбрелся, кто куда, а нам было положено хранить для него Арарат, и мы делали это, как могли, но сделали в итоге точно так, как пишет тот Лева из небезызвестного рассказа. Благодаря нашим стараниям, теперь и у Арарата бродят ишаки с куфиями, а дети Ноя лишь смотрят через границу, оскалив зубы — но что толку с того, что мы просто смотрим? Двадцать седьмого числа этого горького месяца я вновь ступил на землю Израиля, а сейчас конец двадцать восьмого, и я лечу обратно в наши горы, и в этот раз уже точно в наши. В этот момент мы пролетаем как раз над Араратом, а через неделю мы будем с ним тепло обниматься; и вокруг будут шнырять турчата, а я буду продолжать жить и ждать, и растить сына, и петь песни, а однажды умру, истлею, но зато оставлю после себя эти жизнеутверждающие слова — хара бэ хара.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s